Путь к досудебному примирению лежит через медиацию

Путь к досудебному примирению лежит через медиацию

Актуальное интервью

В 2011 году вышел Закон Республики Казахстан о медиации. Он четко регулирует все вопросы и общественные отношения в сфере организации медиации в стране. Также определяет ее принципы и процедуры проведения. Даны ответы на все вопросы, касающиеся статуса медиатора.
В мае нынешнего года в прессе было опубликовано обращение председателя Верховного суда Казахстана Жакипа Асанова по поводу медиации. В нем он привел убедительные аргументы в пользу досудебного примирения. В продолжение этой очень важной темы предлагаем нашим читателям интервью главного редактора газеты «Огни Алатау», лауреата премии Президента РК, академика Академии журналистики Казахстана Атсалима Идигова с председателем Алматинского областного суда, доктором юридических наук Таймерденовым Мейрамбеком Таймерденовичем. 
Что такое медиация? Откуда она берет начало? Каковы принципы и преимущества медиации? Какие споры могут рассматриваться? Каково отношение к медиации самих судей и имеют ли они право заниматься этой практикой? Кто такой медиатор и какие требования к нему предъявляет закон? Уверены, что наши читатели получат ответы на эти и многие другие вопросы.

Действенный институт разрешения споров

– Мейрамбек Таймерденович, давайте для начала попытаемся объяснить нашим читателям, что такое «медиация». Ведь это сравнительно новое для всех нас понятие, поэтому не все об этом знают.
– Само слово «медиация» от латинского mediare – посредничать. Это довольно демократичная и наиболее мягкая форма внесудебного разрешения споров и конфликтов, возникающих в отношении людей. Можно сказать и по-другому. В правовой практике – это одна из технологий альтернативного урегулирования споров с участием третьего лица.
– А с какого времени у нас, в Казахстане, начали практиковать медиацию? И вообще, каким документом регламентируется вся деятельность в этом направлении?
– Отсчет, думаю, нужно вести с момента принятия Закона РК «О медиации» – с 2011 года. В связи с тем, что прошло не так уж и много времени, можно сказать, что Казахстан находится в начальной стадии внедрения альтернативных методов решения споров и конфликтов. Если можно так выразиться, институт медиации проходит у нас «обкатку», все больше завоевывая место под солнцем. У нас уже действует единый центр медиации и миротворчества, в котором трудятся специалисты, прошедшие обучение основам медиации. Сфера применения медиации постоянно расширяется. Если на начальном этапе она использовалась только для разрешения семейных и бытовых споров, то сейчас уже – для урегулирования конфликтов в различных сферах гражданского и уголовного права.
– Насколько мне известно, внедряя у себя медиацию, мы ничего нового не открываем. В других странах она действует уже довольно давно...
– Вы абсолютно правы. Посредники для урегулирования споров использовались еще в древние времена. Скажем, в той же Греции. Да и римское право допускало такую практику. Что касается медиации в современном понимании, то она стала развиваться где-то во второй половине ХХ века. Первооткрывателями здесь являются США, Австралия, Великобритания. Позже она прижилась и в Европе. В этих странах медиаторы принимают участие практически во всех переговорных процессах в сфере экономики, бизнеса и права. А некоторые категории дел даже не рассматривают без предварительного прохождения через процедуру медиации. Можно сказать, что у них уже есть свой богатый опыт и традиции. Все зиждется на довольно серьезной научной основе. Нам же еще предстоит прийти к этому.
– Хотя, с другой стороны, мы знаем из истории, что и предки казахов тоже прибегали к посредникам, практике примирения сторон. Давайте вспомним тот же свод законов хана Тауке «Жеті жарғы...».
– И это верно. Кстати, он был разработан при непосредственном участии биев Толе, Казыбек и Айтеке, которые тоже выступали, как бы сегодня сказали, – медиаторами. «Жеті жарғы», между прочим, предусматривал очень суровые наказания за тяжкие преступления. К примеру, за грабежи, убийство, прелюбодеяние – казнили. Даже действовал принцип: «Око – за око». Это наподобие кровной мести. Но даже при всем этом находили пути к примирению с помощью посредников, в роли которых выступали те же бии, или очень уважаемые и мудрые аксакалы. Скажем, за убийство могли и не казнить, а обязать преступника содержать и воспитывать детей, оставшихся без кормильца. За менее тяжкие преступления человек мог отделаться выкупом. Другими словами стремились договариваться по-хорошему «без крови».
– Мейрамбек Таймерденович, после такого экскурса в историю, давайте вернемся ко дню сегодняшнему. В современной медиации есть такое понятие, как специализация, или, если по-другому, – узкие направления деятельности? Как, например, в судебной системе.
– Такого разделения по характеру и сложности, насколько мне известно, нет. Существуют, правда, виды, которые отличаются по своим подходам. Но, если говорить о статусе, то в мировой практике существуют два типа медиаторских центров. Первый – это центры, действующие при судах. Они занимаются досудебным рассмотрением дел в основном семейной практики. При этом есть небольшой процент дел производственной направленности. Второй тип – принимающие участие в разрешении очень значимых конфликтов в масштабе, скажем, общества. Здесь, как правило, все очень сложно. Процессы примирения могут затягиваться даже на несколько лет. Этот тип медиаторских центров имеет академическую направленность и, в основном, действует при классических университетах. 
Ну, и есть еще масса прочих центров и кабинетов досудебного примирения, которые действуют самостоятельно или при разных общественных объединениях. Как, например, у нас при Ассамблее народа Казахстана.
– А какие дела можно рассматривать с применением медиации? Есть здесь какие-то ограничения? 
– Мы с Вами уже говорили, что медиация – это институт досудебного примирения сторон. Но есть преступления, которые в силу тяжести содеянного априори не могут быть предметом рассмотрения в медиации. К ним мы относим терроризм, экстремизм, убийства, грабежи с насилием, измену родине, коррупционные преступления и т.д. Какое тут может быть примирение? В таких случаях должен работать принцип неотвратимости наказания. Здесь только суд и суровая кара по закону. А в медиации могут рассматриваться дела только средней и легкой тяжести. В основном же речь идет о семейно-бытовых, межкультурных, производственных конфликтах, спорах, связанных с авторским правом и т. д. Скажем, человек отодвинул свой забор в сторону соседа на десять сантиметров. И пошло-поехало. Или украл курицу и отказывается возмещать ущерб. А еще может быть и такое: взял чужую статью и опубликовал под своей фамилией. Плагиат со всеми вытекающими последствиями. В таких и подобных случаях, конечно же, – прямая дорога к медиатору.
– А вот, если такая ситуация, в качестве своеобразного теста. Два товарища подрались по пьянке, набили друг другу физиономии. Один у другого отобрал мобильник. А тот в отместку на второй день открутил колеса его мотоцикла. Отцы, заступившись за своих отпрысков, тоже сошлись в кулачном бою. А тут еще и матери на старте, со сжатыми кулачками... Где выход? 
– У вас, однако, целый детектив получился. Ну, а если по существу, то тут можно сказать, что это такая, пограничная история. В этой ситуации стороны имеют право обратиться в органы досудебного расследования или напрямую в суд. Но лично мое мнение такое: учитывая, что это межсемейный конфликт без серьезных последствий, разумнее будет для них с «тропы войны» свернуть на тропу, ведущую к медиатору. Вполне можно все решить миром, не доводя до суда.
– Хорошо. Здесь мы, вроде бы, разобрались. Давайте затронем другой вопрос, который не в меньшей мере интересует наших читателей. Имеется в виду, в чем преимущества медиации? Чем она привлекательна лично для меня?
– Самое главное преимущество, на мой взгляд, это то, что медиация помогает экономить время, деньги и нервы. Это очень существенно, если учесть, как людей и физически, и морально изматывают длительные судебные разбирательства, которые растягиваются иногда на месяцы. Далее: медиация – это сравнительно мягкий процесс, ибо все процедурные вопросы решаются с участием самих конфликтующих сторон. Важно и то, что медиация ориентирована не на сам конфликт – выяснение, кто прав, а кто виноват. Конечная цель здесь – поиск конструктивного решения. И еще один момент: достигнутые договоренности в этом случае более надежны и долговечны, ибо решение принимали обе стороны и утверждено судом. Другими словами, больше шансов поставить окончательную точку в деле.
– А если, для большей ясности, поставить вопрос по-другому. В чем отличия процедуры медиации от судебных разбирательств? 
– Мы немного об этом уже сказали. Но дополнительно скажу, что в суде все четко регламентировано, все процедуры процесса закреплены законом. И от воли обвиняемых и потерпевших тут ничего не зависит. В медиации же все эти вопросы решаются самими участниками. Судья назначается, медиатор – выбирается сторонами. В суде решение принимается судьей в строгом соответствии с буквой закона, в медиации – с учетом мнения конфликтующих. Суд наделен властными полномочиями, а медиатор – нет. В суде процесс, как правило, публичный, в медиации – в интересах сторон соблюдается конфиденциальность. Вот такой расклад.
– В каждой сфере деятельности бывают свои правила игры, устав, или скажем, какие-то принципы. А в медиации они есть?
– Есть основополагающие принципы. Они закреплены в типовом регламенте медиации ООН. И носят они рекомендательный характер. Это принципы добровольности, полного равенства сторон, принцип беспристрастности медиатора, принцип конфиденциальности и т.д. Кстати, все они предусмотрены Законом РК о медиации, в ст. 4. А это значит – принципы эти должны соблюдаться.
– Допустим, соблюдены все положения закона о медиации, в том числе и принципы. Может в этом случае по ходатайству сторон суд прекратить производство по делу? Если, конечно, оно там имеется.
– В таких случаях суд проверяет два обстоятельства. Во-первых, не противоречит ли мировое соглашение закону. Во-вторых, не нарушает ли это соглашение права и интересы третьих лиц, не участвовавших в заключении этого соглашения. Если все нормально, суд утверждает мировое соглашение, которое обретает после этого силу судебного решения. И стороны обязаны выполнять свои договоренности. Хочу при этом подчеркнуть один существенный момент. Суд однозначно откажет в утверждении мирового соглашения, если одной из сторон окажется государственный орган. Это запрещено законом.
– А сами суды, точнее – судьи, как относятся к медиации? Нет здесь с их стороны, так скажем, ревностного отношения: мол забирают у нас «хлеб»?
– Судьи, напротив, поддерживают эту практику. В первую очередь, потому что медиация «разгрузит» судей, освободит их от ежедневной рутинной работы, связанной с исками по поводу гражданских споров, конфликтов и разногласий. Когда медиация у нас получит широкое распространение, у судей будет возможность сосредоточиться на более сложных делах. Улучшится качество их работы:
– Если не ошибаюсь, самим судьям тоже по закону о медиации дано право заниматься посредничеством, досудебным примирением. Есть уже что-нибудь наработанное в этом направлении?
– На стадии реализации у нас пилотный проект «Примирительные процедуры в суде», утвержденный председателем Верховного суда Казахстана. В мае этого года в Алматинском областном и Талдыкорганском городском судах открылись центры примирительных процедур, которые оснащены всем необходимым. В них создана комфортная и уютная обстановка, располагающая к доверительным беседам судьи – примирителя с участниками процедур. С мая по июнь в рамках проекта всего поступили 403 исковых заявления. По 124-м из них заключены медиативные соглашения. Процент пока что низковатый, но, уверен, показатель этот постоянно будет расти. Говорю так, потому что судьи, думаю, Вы со мной согласитесь, в силу своей профессии более подготовлены для медиативной работы.

Посредник, примиряющий людей

– Мейрамбек Таймерденович, с медиацией мы, вроде бы как, разобрались. Теперь давайте плавно перейдем к главной фигуре этого нового для нас института урегулирования споров и конфликтов – медиатору. Кто он? И в чем его миссия?
– Я уже выше сказал, что медиация – это посредничество. Так вот посредник и есть медиатор. Это подготовленный во всех отношениях специалист, призванный решать конфликты. Он участвует в процедуре медиации как третья, нейтральная сторона. Эту свою позицию он должен выдерживать от начала и до конца. И только тогда стороны будут ему доверять. В ходе переговоров, порой очень сложных, медиатор помогает конфликтующим понять друг друга, определить занимаемые позиции. Конечная его цель – привести стороны к конструктивному решению спора, которое бы устроило всех участников. Если сказать образно, миссию можно считать успешно выполненной, если медиатору удалось убедить оппонентов пожать друг другу руки и разойтись с миром.
– Любой желающий может стать медиатором? Или есть какие-то требования, критерии отбора?
 – Для начала хочу подчеркнуть, что в качестве медиаторов могут выступать как профессионалы – официальные медиаторы (имеющие соответствующие сертификаты на право заниматься данной деятельностью), так и непрофессионалы. К последним можно отнести, к примеру, руководителей коллективов, менеджеров, общественных деятелей, уважаемых аксакалов и т.д. Ну, а что касается сути вашего вопроса, то хочу сказать: одного желания здесь, конечно же, мало. Должны быть соответствующий уровень и подготовка. А критерии такие: высшее образование, определенный жизненный и профессиональный опыт, коммуникабельность, красноречие, открытость, непредвзятость, обостренное чувство справедливости. И еще: юристом он может и не быть, хотя знания в этой области тоже нужны, но быть психологом и дипломатом очень даже желательно.
– А в чем обязанности медиатора? Что он должен делать, а что – нет? И, если можно, несколько штрихов к его портрету.
– Сразу скажу, если человек вспыльчивый, неуравновешенный, если ему не хватает культуры общения, такта, умения слушать, анализировать и делать выводы, если привык навязывать свое мнение и не разбирается в людской психологии, то ему в медиации делать нечего. Это – во-первых. Во-вторых, надо помнить, что медиатор – это не защитник, не судья, не обвинитель, не консультант, а независимое и нейтральное лицо, выбираемое сторонами спора. Он очень тонко, умно, незаметно должен помогать сторонам самим прийти к здравому решению. Говоря образно, как опытный и умелый капитан, должен, минуя бури, рифы и прочие препятствия, привести корабль к месту причала.
Что касается обязанностей, то он организует процесс переговоров, разъясняет все нюансы, заслушивает каждую сторону, исследует ситуацию, готовит соглашение. Анализируя, сопоставляя факты, изучая стороны, делая выводы, выстраивает линию поведения. Его конечная цель, понятное дело, – примирение, разрешение спора. Этому и должны быть подчинены его талант и искусство.
– Когда Вы сказали о таланте и искусстве, вспомнил один эпизод десятилетней давности, который имел место быть в моем родном ауле. Один наш сельчанин, назовем его Баке, украл барана у Саке. И наотрез отказался возвращать, хотя были свидетели, которые все это видели. Тогда разгневанный Саке вознамерился похитить у него бычка. Прослышав о таких неблаговидных делах, аульный молла тщательно изучил ситуацию, опросил свидетелей, затем пригласил к себе Баке и Саке. Их общение длилось два часа. После этого Баке вернул Саке барана намного упитаннее прежнего. А Саке, в свою очередь, зарезал его, сварил целый казан мяса, накрыл дастархан. Пригласил в гости всех соседей, в том числе и Баке. Так вот, можно ли назвать уважаемого молдаке после этого медиатором? Если да, то каким?
– Он, безусловно, непрофессиональный медиатор. Причем, судя по результату, очень сильный, обладающий искусством воздействия на людей. Ведь он не просто восстановил справедливость, примирил людей, но и сумел пробудить в них благородство. Один вернул барана, к тому же еще и намного крупнее, а другой – пригласил его в гости. Высший пилотаж, словом. Видимо, ему удалось надавить на религиозные чувства мужчин. Ведь в исламе считается тяжким грехом воровство и вражда. Ну, а у самого молдаке, полагаю, велико было желание примирить аульчан, ибо Аллах любит примиряющих.
– Мейрамбек Таймерденович, выше Вы сказали, что на предмет примирения в суды поступили 403 исковых заявления. Согласитесь, что это – мизер. Уверен, что такая же ситуация в медиации и в целом по области. Не кажется ли Вам, что причина такой невостребованности лежит в слабой разъяснительной работе? Очень многие вообще в неведении, что это такое. Немало таких, кто путает медиацию с медитацией... Думаю, что и здесь пассивную позицию занимают СМИ. Да и те, кто должен вести такую разъяснительную работу, тоже не на высоте.
– Есть такая проблема. Семь лет прошло после принятия закона о медиации, но мы, надо откровенно сказать, не сумели до широких масс людей донести суть и смысл медиации. Потому и такая пассивность со стороны населения. По привычке, все идут в суды. Уверен, если бы казахстанцы знали привлекательность и преимущества досудебного примирения, ситуация была бы совсем другой. С учетом этого необходимо усиливать работу в данном направлении. Имею в виду, что и журналисты, и специалисты должны действовать в одной связке, чтобы, как говорили в советское время, и пропаганда, и агитация были на уровне. Надо побольше писать, показывать, говорить о медиации.
– Лично мое мнение, что на этом фоне довольно ярко прозвучало выступление председателя Верховного суда Жакипа Асанова...
– Да, действительно, Жакип Кажманович очень аргументировано, убедительно, простым и понятным языком изложил преимущества досудебного примирения. Хочу привести дословно его слова, чтобы прочитали другие: «Прежде чем идти в суд, стоит еще раз подумать. Лучший вариант – найти силы и примириться. Когда есть компромисс – все только в выигрыше. Не теряют время. Экономят деньги. Сохраняют нервы и достоинство. Наши предки всегда говорили «кешірімді бол» – умей прощать. Это древнее назидание сидит у нас в крови. Именно поэтому главной миссией казахских биев было не определять, кто прав или виноват, а примирить спорящих». Думаю, этим все сказано.
– Ну и, наконец, последний вопрос, который хочу задать как член Ассамблеи народа Казахстана. Недавно Вы провели очень хорошее мероприятие – заседание «круглого стола» на тему медиации. Так вот в названии прочитал такие очень мудрые слова: «Ел ішінде дау көбейсе, ел сыртында жау көбейеді».
– Это правда. Если народ внутри раздирают конфликты и распри, он становится уязвимым. Видимо поэтому и внешние враги приумножаются. Следовательно, народ должен быть единым, сплоченным. Стремление к миру и согласию должно быть определяющим. Так вот медиация и будет этому способствовать. Разве это не аргумент в ее пользу?
 – Мейрамбек Таймерденович, спасибо за обстоятельную беседу. Надеюсь, после прочтения нашего с Вами интервью многие изменят свое отношение к медиации, в случае необходимости прибегнут к ее услугам.

Жакип АСАНОВ, председатель Верховного суда Рес-публики Казахстан:
– Прежде чем идти в суд, стоит еще раз подумать. Не поддались ли вы эмоциям. Все ли возможное исчерпали? Можно ли дать еще время? Ведь люди после всех этих судебных мытарств и стрессов часто потом жалеют, что не разрешили конфликт до суда. Поэтому лучший вариант – найти силы и примириться. Когда есть компромисс – все только в выигрыше. Не теряют время. Экономят деньги. Сохраняют нервы и достоинство.

 

Оқи отырыңыз