Когда архивы заговорили

Долгие годы история политических репрессий в Казахстане сводилась, в основном, к судьбам известных политических деятелей, алашординцев, писателей, ученых, партийных работников. Однако работа Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий, которая  была создана в Казахстане в 2020 году  по Указу Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, стала  одним из самых масштабных государственных шагов по переосмыслению трагических страниц советского периода. В ее состав вошли историки, архивисты, юристы, исследователи, представители госорганов и региональных комиссий.

Настоящий голос истории

Главная задача заключалась не только в изучении репрессий 1937–1938 годов, как это было раньше, а в гораздо более широком исследовании всей системы политического преследования в советский период. Оно впервые позволило взглянуть на трагедию гораздо шире - как на общенародную катастрофу, затронувшую практически каждую казахстанскую семью.
Госкомиссия провела колоссальную работу. Были рассекречены 2,6 млн документов и материалов НКВД, МВД, прокуратуры, центральных и региональных архивов. Результатом стали многотомные издания, в которых собраны ранее недоступные спец-сводки ОГПУ, оперативные донесения, стенограммы, отчеты, архивно-следственные дела и другие материалы. А еще – живые  свидетельства самих репрессированных людей и их потомков.
«Госкомиссия впервые комплексно изучает и дает оценку как нормативно-правовым актам, так и государственным, общественно-политическим механизмам и способам, которыми большевистско-сталинская власть проводила непосредственно на местах репрессии»,- пишет в предисловии к IV тому серии «Материалы Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий» А. Мусагалиева -  руководитель рабочей группы Госкомиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий, доктор исторических наук, профессор.
Каждый том исследований представляет ценный экземпляр по отдельным направлениям. Для историков, для вдумчивого читателя, для человека, душой и сердцем болеющего за будущее нации, они представляют бесценный материал. Эти книги нельзя читать и изучать без боли. 
Все подгонялось под чужую идеологию, под стремление стереть саму память о корнях, о земле, о народе. Исторические названия аулов, урочищ, рек, зимовок заменялись безликими и зачастую чуждыми степи именами. Словно вместе с названием пытались вычеркнуть и сам дух места, его историю, память поколений. И потому сегодня особенно остро воспринимаются строки документов, где вновь звучат родные названия. За каждым из них не просто точка на карте - за ними сломанные судьбы людей, разрушенные хозяйства, откочевки, голод, страх, сопротивление и надежда.

Трагедия народа сухим языком документов

Остановимся на IV томе серии «Материалы Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий», посвященном народным восстаниям и протестам 1929–1932 годов. В предисловии прямо говорится, что массовые выступления стали реакцией на насильственное внедрение классовой борьбы, ликвидацию частной собственности, продразверстку, запрет религии, разрушение традиционного уклада и репрессивную политику государства.
Фактически впервые на государственном уровне было признано: сопротивление народа не было «бандитизмом», как десятилетиями утверждала советская историография. В документах подчеркивается, что протесты носили массовый и народный характер. В них участвовали не только казахи, но и представители других национальностей: русские, украинцы, татары, башкиры, узбеки, немцы и другие этносы, проживавшие в Казахстане.
Особенно важно, что в сборнике приводятся не только оценки историков, но и сами документы эпохи. И именно они производят самое тяжелое впечатление.
В спецсводке ОГПУ от 27 февраля 1931 года говорится, что только за период с осени 1930 года по январь 1931 года откочевками было охвачено 34577 хозяйств. Люди уходили как вглубь Казахстана, так и за его пределы - в Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан, Китай, приграничные районы России.
При этом советская власть официально называла происходящее «откочевками байства» и «контрреволюцией». Но сами же документы раскрывают истинные причины массового бегства. В разделе «Основные причины откочевок» прямо перечисляются: «хлебозаготовки», «скотозаготовки», «шерстезаготовки», «налоговый нажим», «репрессии», «перегибы и извращения при проведении хозяйственно-политических кампаний».
То есть государство фактически само зафиксировало: люди уходили не по прихоти и не из-за политических заговоров, а потому что привычная жизнь была разрушена.
Особенно показательно, что даже язык документов выдает истинный масштаб трагедии. С одной стороны, в сводках постоянно употребляются термины «бандиты», «кулацко-байский элемент», «контрреволюционеры». С другой, там же признается, что население «почти поголовно настроено к бегству в Китай» из-за того, что им просто не оставили выбора. Иначе - просто гибель.
Особенно тяжело читать рассекреченные сводки ОГПУ, где человеческая беда передается сухим канцелярским языком. За фразами «откочевало 500 хозяйств», «ликвидировано восстание», «изъято имущество» скрываются тысячи искалеченных судеб наших соотечественников. И, пожалуй, именно эта страшная сухость архивного языка производит самое тяжелое впечатление. Цитирую: 
«По данным на 10 ноября с.г., всего репрессировано кулацко-байского элемента в отчетности по районам: 
По Малай-Сарыйскому- 80 чел. Из них баев - 71, мулл - 5, середняков - 4.
По Биен-Аксуйскому- 223 чел. Из них баев - 215, мулл - 3, середняков - 5.
По Энбекши-Казахскому - 285 чел. Из них баев - 270, мулл - 7, середняков - 6, бедняков - 3.
По Борибаевскому - 96 чел. Из них баев - 89, мулл - 3, середняков - 4.
По Саркандскому - 202 чел. Из них баев - 183, середняков - 19.
По Андреевскому - 85 чел. Из них баев - 79, середняков - 6.
По Октябрьскому - 65 чел. Из них баев - 61, середняков - 4.
По Каркаринскому - 144 чел. Из них баев - 142, середняков - 2.
По Уральскому - 53. Из них баев - 49, середняков - 4.
Всего арестовано 1103 чел., из них баев - 1031, мулл - 18, середняков - 51, бедняков - 3.
Изъятые середняки и бедняки являются исключительно активными бандитами и контрреволюционным элементом.
Параллельно с изъятием кулацко-байской верхушки коренного населения из погранрайонов было произведено изъятие и выселение из погранрайонов, изъятие и выселение самовольно прибывших кулаков из Сибири, так, например: по Саркандскому р-ну - 28, по Андреевскому - 16, по Октябрьскому - 21.
Характерно отметить, что в момент репрессирования сибиряков у последних обнаружили скрытый хлеб от 100 до 300 пудов, который последние скупали у местного населения.
В ближайшее время дела на изъятый элемент будут рассмотрены Тройкой ПП ОГПУ». 
Речь идет о 1930 годе. Особенно бросается в глаза сам язык документа. Люди - это  «элемент», «байская верхушка», «контрреволюционный элемент», «укочевщики», но только не личности. За сухими цифрами исчезают судьбы семей, стариков, женщин и детей.
С современной точки зрения видно, насколько масштабной была сама машина репрессий. Только по перечисленным районам арестовано более тысячи человек. Причем в категорию опасных врагов автоматически записывались не только баи и муллы, но даже середняки и бедняки. Более того, в документе прямо говорится, что бедняки и середняки признавались «активными бандитами». Под подозрение мог попасть практически любой человек.
В конце документа говорится, что дела будут рассмотрены «Тройкой ПП ОГПУ». Сегодня известно, что «тройки» работали в ускоренном порядке, без полноценного суда, адвокатов и возможности защиты. Судьбы людей зачастую решались за считанные минуты. 
Особенно тяжелое впечатление производят документы, связанные с Жетісу и приграничными районами бывшего Алма-Атинского округа. В материалах комиссии подробно описаны массовые откочевки из Биен-Аксуйского, Малай-Сарыского, Энбекши-Казахского, Саркандского, Аягузского и других районов.
Так, только в Биен-Аксуйском районе в Китай собирались откочевать 140 хозяйств. В районе Тохты бывшего Алма-Атинского округа организовывалась откочевка 600 семей дунган, казахов и таранчей. В другой сводке говорится, что из приграничных районов бывших Алма-Атинского и Семипалатинского округов в Китай откочевали 2638 казахских хозяйств. Многим просто не удалось увидеть свободу, потому что в горах, по пути их встречали вооруженные солдаты. Сколько аулов, детей и женщин погибло – точные цифры сказать трудно... Для их ликвидации были организованы военные коммунистические отряды.
Для кочевого народа это было не просто переселение. Люди оставляли зимовки, пастбища, имущество, могилы предков, привычные маршруты кочевий. Многие уходили ночью, через горные перевалы, спасая детей и остатки скота. Теперь, когда я вижу перед собой эти материалы, передо мной проходит страшная картина жизни моей Жибек апа, которая рассказывала нам об этом страшном времени. Что мы могли тогда понять? Чем измерить боль за тысячи безвинно погубленных людей, которые просто хотели жить, пасти скот и растить детей? 
А народные восстания, которые вспыхивали в самых разных местах?
Так, в предисловии к сборнику говорится, что в Казахстане произошло более 300 массовых протестов и восстаний, а число участников исчислялось десятками тысяч человек.
При этом лозунги восставших были предельно простыми: «Долой продразверстку!», «Свободу религии!», «Да здравствует свободная торговля!», «Долой налоги, сбор семфонда и колхозы!».
Они показывают главное: люди боролись не за власть, а за право сохранить привычный уклад жизни, религию, хозяйство и человеческое достоинство.
Особое место в документах занимает тема конфискации имущества. В сводках подробно перечисляются изъятые скот, зерно, лошади, верблюды, сельхозмашины. Только по ряду районов бывшего Алма-Атинского округа были конфискованы тысячи голов скота.
Фактически политика раскулачивания и коллективизации разрушила саму экономическую основу казахского аула, оставив людей наедине с голодом и нищетой.
Еще один важный вывод, который следует из материалов комиссии: трагедия не ограничивалась 1937-1938 годами. В одном из исследований прямо говорится, что период репрессий длился с 1917 года вплоть до распада советской системы. Менялись формы давления, но не менялась сама логика тоталитарного государства - подавление инакомыслия и насильственное подчинение общества.
Работа Госкомиссии важна еще и тем, что она возвращает голос тем, кого десятилетиями называли «врагами народа». За сухими архивными формулировками сегодня становятся видны реальные человеческие судьбы: целые семьи, уходившие через границу от голода; старики, терявшие имущество и всех родных; дети, выросшие на чужбине; целые роды, навсегда покинувшие родную землю...
Но вместе с болью приходит и другое чувство - понимание того, насколько важна сегодня такая работа по восстановлению исторической памяти. Потому что народ без памяти о пережитом легко вновь становится жертвой чужой воли и чужой идеологии.
Именно поэтому День памяти жертв политических репрессий - это  память о народе, пережившем слом самих вековых основ традиционного мира, голод, конфискации, восстания, лагеря и вынужденное изгнание.

Жанар Мыктыбаева