Голос поэта сквозь Время звучит...

Каждый из нас однажды открывает для себя родную поэзию. Для кого-то стихи становятся опорой в дни первой влюбленности, другому помогают пережить минуты невзгод, а третьему дают крылья для полета. У всех людей разное восприятие лирики, и потому у каждого поклонника словесного искусства есть свой особый, самый дорогой сердцу томик.
Родную казахскую поэзию я открыла для себя, к сожалению, значительно позже стихов Пушкина и Ахматовой (мы учились в школе с русским языком обучения). Но, наверное, в этом и заключается ценность времени узнавания. Она пришла ко мне тогда, когда я уже могла осознанно услышать, почувствовать и принять ее. Казахская поэзия сразу запала мне в сердце и помогла по-настоящему ощутить красоту и глубину родного языка. И первым поэтом, открывшим мне тонкости и богатство казахской лирики, стал Мукагали Макатаев.
Впервые его стихи я услышала из уст мамы, которая была без ума от поэзии гения. До сих пор помню, как она, несмотря на усталость, в редкие свободные от домашних забот часы читала книги. В этих мгновениях было что-то особенное, тихое и очень теплое. Мне всегда было любопытно, чьи произведения она читает, и я снова и снова смотрела на обложку, где было написано: М. Макатаев. 
Позже, уже в исполнении Мадины Ералиевой, я по-настоящему влюбилась в его неповторимые строки:
«Нұр жауып тұрған көктемде,
Гүл тере барсаң бөктерге,
Қоңыраулатқан аспанды
Найзағай шаншып өткенде,
Есіңе мені алғайсың?».
Не знаю почему, но, когда она пела, мне очень захотелось узнать, кто автор этих проникновенных строк, запавших в душу. К своему удивлению, узнала, что написал их он - Мукагали Макатаев. И вот так строка за строкой, книга за книгой все больше и глубже влюблялась в его поэзию, открывая в ней новые смыслы и состояния.
Уже работая в школе, сама читала его стихи на самых разных мероприятиях. Это были строки о Родине, которые звучали особенно сильно и проникновенно:
«Отан! Отан!
Бәрінен биік екен.
Мен оны мәңгілікке сүйіп өтем.
Отанды сүймеуің де күйік екен,
Отанды сүйгенің де күйік екен».
Особое место в моей душе заняло стихотворение «Үш бақытым»: 
«...ал екінші бақытым – Тілім менің,
Тас жүректі тіліммен тілімдедім.
Кей – кейде дүниеден түңілсем де,
Қасиетті тілімнен түңілмедім». 
Эти строки заставили меня, пожалуй, впервые всерьез задуматься о судьбе казахского языка, о его хрупкости и силе, о его значении для народа и культуры. 
Так постепенно Поэт своим простым, но удивительно глубоким слогом  раскрывал для меня ценность и уникальность отечественной культуры, ее духовное богатство. Начала учить его стихи наизусть. Скажу честно, многих слов тогда просто не понимала, искала их значение в словарях, перечитывала снова и снова. Со временем они становились ближе, роднее, начинали жить во мне. Старалась употреблять их в речи во время школьных мероприятий, на литературных вечерах, посвященных творчеству Мукагали Макатаева. 
Позже, когда уже работала в газете, мне посчастливилось побывать на малой родине поэта - в селе Карасаз Райымбекского района. Именно тогда впервые увидела Хан Тенгри. Не таким, каким он предстает на фотографиях, а лишь в виде силуэта - далекого, зыбкого и почти неуловимого. Помню, мой коллега, фотограф Жумабай Мусабеков, который и привез меня в Карасаз, сказал, что мне просто повезло с погодой, ведь я смогла воочию увидеть этот величественный пик.
Мы поднялись в горы, туда, где растут ели Шренка, и я вдруг поймала себя на мысли, что здесь сам воздух хранит память о Поэте, звук его шагов по этим тропам, ауру его мыслей, его строк, рождавшихся где-то между небом и землей. В тот миг особенно ясно пришло понимание того, что поэзия Мукагали Макатаева не просто строки и рифмы. Это дыхание родной земли, ее боль и любовь, голос эпохи и душа народа. И однажды открыв для себя мир Поэта, уже невозможно остаться прежним.
Позже мне уже стала интересна и сама его личность. Каким он был человеком? Что любил? С кем общался? Ничто не помогает узнать человека лучше, чем воспоминания современников, тех людей, которые знали его лично, видели, разговаривали. И в числе таких ценных свидетельств - рассказ супруги великого Нургисы Тлендиева, Дариги апай, о совместном творчестве двух гениев. Ее интервью я прочитала в одном из номеров журнала «Мұқағали» (№6, 2011 г.), где с супругой композитора беседовал журналист Жакыпжан Нургожаев. 
Рассказ Дариги апай открыл мне совершенно другого, неизвестного для меня Мукагали. Конечно, по-новому взглянула я и на гениального композитора.
«Со временем я поняла одну вещь: по-настоящему большого человека сразу видит только такой же большой человек. Остальным нужно время. Нужно прожить, пережить, оглянуться назад. А гений чувствует гения сразу: по внутреннему слуху, по тишине, по тому, как человек держит себя, как молчит, как слушает», - вспоминает Дарига апай.
По ее словам, Нургиса Тлендиев обладал таким слухом и никогда не ошибался в людях, когда дело касалось таланта. Он мог не принимать характер, спорить, раздражаться, но если чувствовал в человеке настоящий дар, то видел это сразу и уже не сомневался.
Как-то он сказал супруге: «Завтра к нам придет Мукагали».
«Хорошо помню этот день, - рассказывает Дарига апай. - Накрыла дастархан. Что скрывать, в те годы о нем говорили по-разному. Одни восхищались, другие не принимали, кто-то говорил резко. Я же знала его только по его творчеству. И, признаться, волновалась. Словно почувствовав мое волнение, Нур ага сказал: 
- Дака, Мукагали большой поэт. Человек мягкий, воспитанный. Мы должны принять его достойно.
Когда Мукагали вошел в дом, Нур ага встретил его тепло и приветливо, со словами «Ой, Мұқаш, айналайын, заходи», и приобнял его. Усадил на почетное место. Поэт сел, не суетясь, спокойно, одной рукой поправил волосы у виска. Я сразу поняла: передо мной человек с высокой культурой, глубоко воспитанный. В тот же момент я увидела Мукагали таким, каким его описывал Нур ага. 
Он тоже, глядя на Мукагали, повторял его жест, проводя рукой по волосам. Это было почти незаметно, но очень характерно: они начинали настраиваться друг на друга.
Нур ага заговорил первым:    
- Мұқаш, мы читаем все твои стихи. Они доходят до самого сердца, и я хочу, чтобы ты писал как можно больше. Но как ты смотришь на то, чтобы поработать вместе: ты будешь писать тексты, я - музыку. Как ты смотришь на это - согласен?
Я заметила, что Мукагали не ответил сразу. Он немного задумался, опустил взгляд. Было видно, что он не привык принимать такие решения наспех.
В этот момент у меня в памяти сами собой всплыли строки из стихов: «Келісесің бе, ақ қайын?», словно они заранее были сказаны для этой минуты. Эти слова неожиданно соединились с происходящим, и я почувствовала, что разговор этот неслучаен, потому что строки-то принадлежали самому Мукагали.
Поэт выслушал и так же спокойно ответил:
- Хорошо, аға.
Именно в этот момент и зародилось их совместное творчество. Два гениальных человека сразу приступили к работе. Один - у рояля, другой – рядом. В тот вечер поэт ушел поздно, а на завтра пришел с листком бумаги, и я услышала довольный голос Нур ага: «Тамаша! Жақсы екен!». Их первым совместным произведением стала песня «Құттықтаймын, мама, туған күніңмен». Выбор не был случайным. Думаю, в ней Нур ага выразил свои  любовь и уважение как матерям, так и детям. С тех пор Мукагали стал приходить к нам часто: они предлагали друг другу темы, делились мыслями...
Особенно отчетливо искренний и теплый характер их взаимоотношений я  почувствовала, когда в одну из встреч Нур ага сыграл для поэта на домбре. А ведь он никогда не играл просто так. Он мог не откликнуться на просьбу, если не чувствовал внутренней необходимости. Музыка для него была не украшением беседы - она была особым разговором.
Нур ага как-то повернулся ко мне и сказал:
- Дака, принеси мою домбру. Я хочу сыграть для Мукагали.
Он взял инструмент без спешки. Провел пальцами по струнам, словно прислушиваясь не к домбре, а к себе. Потом начал играть. Музыка звучала сдержанно, точно. В этой игре чувствовались особое состояние души и какая-то неимоверная тоска, а может, грусть и нежность одновременно. 
Мукагали слушал молча, не двигаясь, не выражая эмоций. Он слушал так, как может слушать только человек, понимающий цену музыки, как слушают только по-настоящему близкое. Не двигался, не комментировал, не выражал эмоций. Когда Нур ага сыграл несколько произведений, воцарилась удивительная тишина. Но это была не неловкая, тяжелая пауза, а какая-то тонкая, неповторимая минута. В ней были и уважение, и восхищение, а самое главное - узнавание друг друга».
Даригa апай говорит, что почувствовала: именно в этот момент между гениями возникло то самое внутреннее согласие, без которого невозможно совместное творчество.
Дальше, по ее воспоминаниям, все происходило так же тихо и просто. Песни не рождались по плану. Иногда Мукагали приносил текст, и Нургиса либо сразу слышал в нем музыку, либо откладывал, говоря: «Это еще не сегодня». Мукагали никогда не обижался. Он понимал, что истинное совпадение не подчиняется желанию. Бывали дни, когда композитор начинал напевать, ходил по комнате, искал мелодию. Тогда Мукагали слушал и говорил лишь одно: «Здесь слово должно быть простым».
Даригa апай вспоминает, что они почти не обсуждали тексты. Все происходило внешне просто, словно поэзия и музыка находили друг друга сами. Она видела, как оба уставали, как молчали после работы, как каждый уходил в себя. Мукагали жил в постоянном внутреннем напряжении, с тяжелыми мыслями, с ощущением неустроенности. Нургиса Тлендиев, внешне деятельный и порывистый, в минуты творчества тоже резко менялся, не находя себе места. Оба были людьми нелегкими, требовательными прежде всего к себе.
Но между ними было главное: точный внутренний слух и взаимное уважение. И потому их песни получились такими живыми. В них нет суеты  и слышно, как слово и музыка идут рядом, не мешая друг другу. Так бывает только тогда, когда один гений узнает другого и принимает его без оговорок.
...Это лишь одно воспоминание. Но сколько в нем интересного для того, кто хочет как можно больше узнать о жизни и судьбе поэта! Мои «встречи» с Мукагали продолжаются. Он такая тайна и глыба, для узнавания которой, наверное, мало будет одной жизни. Его творчество безгранично, его можно и нужно читать, потому что в каждом его произведении не только судьба одного поэта, но и неумолимая поступь времени, биение сердца родной земли. Возвращаясь к нему снова и снова, мы каждый раз открываем нового Мукагали Макатаева и через него лучше понимаем самих себя.

Жанар Мыктыбаева