«Меня благословил Жамбыл…»
174 года со дня рождения Жамбыла Жабаева
Прошло 40 лет, но я как сейчас помню этот страшный день - 26 августа 1980 года. В этот день мой отец Абдыкадыр Иминов получил инфаркт миокарда. Он был в очень тяжелом состоянии. Отца повезли в Алматы и положили в Центральную городскую больницу.
Я в то время был студентом 3 курса филологического факультета КазГУ. Вместе с отцом в больницу лег и я, ухаживал за ним. Сентябрь весь был рядом с ним, в октябре начались занятия, полдня - на уроках, остальное время - рядом с отцом.
Отец знал, что умирает. Знал и видел это и я. Удивительное дело, когда человек уходит, он вспоминает свою Родину, детство, юность, родителей, близких и дорогих людей. Почти все его рассказы я хорошо запомнил, многие записал. Эти последние месяцы рядом с отцом меня многому научили, лучше узнал жизнь.
Отец тихо умер 7 июля 1981 года, последнее его слово было «Аллах».
После него остался архив: книги, письма, документы, стихи, а главное, записи о своей жизни. Именно на основании этих записей и своих заметок я восстановил его рассказ о дружбе с Жамбылом, который предлагаю Вашему вниманию.
«Сегодня 28 февраля 1971 года. Казахстан отмечает 125-летие со дня рождения Жамбыла Жабаева. Слушаю выступления по радио и телевидению, читаю статьи и воспоминания в газетах, журналах. И мне все кажется, что это сказано, написано не о Жамбыле, а о другом, мне незнакомом и чужом человеке.
Меня вновь никто не вспомнил, никто не пригласил на торжества. Кому я нужен?! Придет ли время, когда будут говорить о моих особых отношениях с акыном? Ведь темы «Жамбыл и религия», «Жамбыл и имам» закрыты, наверное, навсегда...
Утром попросил супругу приготовить на масле лепешки. Прочитаю молитву, помяну человека, который в далекие 30-40-е годы заменил мне отца, спас, наверное, от неминуемой гибели. Пройдет суета торжеств, а я с сыновьями съезжу на могилу акына и вновь прочитаю молитву, посвящая ее ему.
Порою он мне снится, и я долго с ним беседую, иногда спорю, как в юности. Сегодня во сне он мне сказал: «Напиши обо мне, может быть, когда-нибудь пригодится». Поэтому я взял перо и стал писать о нем, о нашей дружбе.
Но прежде хочу рассказать немного о себе.
Я родился весной 1917 года в древней уйгурской столице – г. Кашгар, в семье потомков хаджи. Детство мое было счастливое, я жил на Родине, очень любил родителей Иминахуна и Сакинахан, братьев, сестру. Я получил хорошее мусульманское образование, закончил медресе. Изучал Коран, арабский и персидский языки, светские дисциплины.
В 1931 году уйгуры подняли антикитайское восстание. 12 ноября 1933 года была провозглашена Восточно-Туркестанская Исламская республика. В феврале-апреле шло кровопролитное сражение за Кашгар. Среди защитников города был и я, мне тогда не исполнилось и 17 лет. После падения Кашгара начались массовые расстрелы. Среди расстрелянных был и я, чудом оставшийся в живых. Я упал, а на меня упали трупы людей, которые стояли передо мной, и это спасло мне жизнь.
В конце апреля 1934 г. я с караваном из Советского Союза перешел границу в районе Эркештам. В Кыргызстане в это время еще был голод, я видел сотни погибших людей. Я был один, со мной не было родственников, друзей, везде я был чужой. В поисках работы и покоя я побывал в городах Ош, Фергана, Ташкент, Красноводск, переплыл на теплоходе Каспийское море, увидел Баку, шесть месяцев проработал на заводе по выработке масла в г. Гянджа.
В 1935 г. приехал в Алматы. В стране в это время был воинствующий атеизм, были закрыты почти все мечети. Я везде открыто читал намаз, Коран, и это спасло мне жизнь, благодаря этому я познакомился с Жамбылом, приобрел друзей, единомышленников.
По приезду в Алматы я несколько дней жил в мечети, от людей я узнал, что недалеко от города в Каскеленском районе в колхозе «Политотдел» строят школу. Отец мой Иминахун привил мне любовь к физическому труду. Я был неплохим строителем, поэтому с радостью поехал туда работать.
Я всей душой полюбил казахов, этот скромный и гостеприимный народ, быстро овладел казахским языком, полюбил их песни и музыку, особенно кюи Курмангазы. В это время казахская письменность была на латинице. Литература, которая была издана на основе арабской графики, уничтожалась. Я стал собирать старые книги, так оказался у меня сборник Абая. Я не расставался с этой книгой, многие его стихи знаю наизусть до сих пор.
Один из руководителей колхоза был сородичем Жамбыла, именно через него я познакомился с акыном. Жамбылу, наверное, рассказывали обо мне, что здесь живет и работает верующий юноша. Он решил поговорить со мной. Меня пригласили к нему.
Я зашел и увидел человека среднего роста, с бородой, одетого в чапан, на голове была тюбетейка. Таких стариков в те годы было немало. Но что-то меня поразило в нем. Это были его глаза. Они внимательно смотрели на меня, в них я увидел ум и печаль, которая приходят к мудрым людям с годами. Он приветливо поздоровался.
- Как тебя зовут? Откуда ты родом, сынок? - спросил он с улыбкой.
- Зовут меня Абдыкадыр, родился и вырос я в Кашгаре. Родину был
вынужден покинуть в апреле 1934 года, - ответил я.
Я, конечно, слышал о Жамбыле. И мне было приятно с ним познакомиться. В тот первый день нашего знакомства больше говорил я, Жакен внимательно слушал. Он лишь изредка задавал вопросы. Я кратко рассказал о своем родном городе, родителях, учебе, восстании уйгуров. Но больше всего, конечно, говорил о религии. Мы были люди разных поколений, национальностей, судеб, но нас объединяла великая вера в Аллаха, в его силу и милосердие. Только беззаветно верующий человек в те годы мог открыто читать намаз. Жакен хорошо знал Коран, глаза его помолодели, когда он прочитал первую суру из священной книги «Аль-Фатиха».
Эта первая встреча сделала нас родными и близкими людьми. Он с оте- ческой лаской отнесся к моей горькой судьбе, меня благословил и пригласил к себе. Так я оказался в Кастекском (ныне Жамбылском) районе.
Акын вырос в религиозной семье, дядя его Тайты дважды совершил хадж. Жамбыл всю жизнь читал намаз, соблюдал мусульманские обряды. Он часами любил слушать, как я читаю Коран, многие суры его я переводил на казахский язык, комментировал. Любил слушать Сунну, рассказы, описывающие жизнь Пророка, живо интересовался хадисами. Иногда я читал наизусть стихи моих любимых поэтов А.Навои, Молла, Билала, Абая и Г.Тукая.
Благодаря Жамбылу я стал довольно известным человеком, в народе меня уважительно называли «мулла Жамбыла» или «мулла-бала».
Дома у Жамбыла я познакомился со многими писателями, деятелями культуры и искусства. Запомнились мои беседы с С. Мукановым, он был религиозным человеком. Сабит-ага часто подробно расспрашивал меня о жизни в Кашгаре. Позже он напишет роман о Ч. Валиханове «Промелькнувший метеор».
Как-то в конце 1938 года акын пригласил меня к себе. «Мне уже 92 года, и ты не мальчик, если я завтра умру, кому ты нужен, Абдыкадыр», - сказал Жамбыл. Я молчал, прекрасно понимая, что акын прав. Он продолжал: «Я много в последнее время думаю о тебе, и решил тебя женить. В Узунагаче живет мой земляк, Шарип. У него есть дочь красавица Гульжахан, которая родилась и выросла здесь, семья эта состоятельная, пользуется уважением. Если ты женишься на ней, станешь зятем Шарипа - я могу умереть спокойно». Я был знаком с этой семьей, и действительно Гульжахан была красавицей, поэтому я сказал: «Жаке, все в Вашей воле, если Вы так решили, если девушка согласится - я не против».
На следующий день Жакен и я поехали в Узунагач. Гульжахан с улыбкой встретила нас. Шарип внимательно выслушал Жамбыла и сказал: «Я не против, если молодые согласны». В тот же день, пригласив небольшое количество гостей, Жакен сам совершил обряд бракосочетания – неке кию, так я стал зятем Шарипа.
Послереволюционные годы изменили людей, страх поселился в их душах. 1937-1938 гг. - это страшные годы, почти каждый день мы узнавали, что забрали того или иного человека.
Я был знаком с семьей Ораза Жандосова, несколько раз был у них в гостях. После того как репрессировали О.Жандосова, арестовали много его родственников, друзей, да и просто знакомых. Конечно, я переживал, что репрессии могут коснуться и меня.
После первой поездки Жамбыла на декаду казахского искусства и литературы в Москву, дважды приезжал к нам в аул Сакен Сейфуллин. Он узнал о моем увлечении лекарственными травами и во второй приезд подарил книгу «Лекарственные растения», изданную в 1903 г. на татарском языке в Казани. Это была книга, которой Сакен ага сам пользовался более 30 лет, поэтому подарок дорог был вдвойне. Подарил он эту книгу с дарственной надписью, автограф был и на одной из страниц.
После того, как С.Сейфуллина репрессировали, я вынужден был уничтожить дарственную надпись, но личный автограф в самой книге остался. Эту книгу я бережно храню до сих пор.
Теперь вернемся к рассказу о моей женитьбе на Гульжахан. Странная жизнь у меня была с ней. Мы были молоды, красивы, как будто любили друг друга, но страх, который поселился в душах людей, сделал наш брак невозможным. В это время были расстреляны, отправлены в лагеря, в ссылку почти все мусульманские священнослужители, а я открыто читал намаз, соблюдал и совершал мусульманские обряды. Мой тесть Шарип, страшно напуганный режимом, боясь за свою жизнь и жизнь дочери, просил меня изменить свою жизнь, но я не мог. Отношения мои с тестем и с женой становились все напряженней и напряженней. Дошло до того, что летом 1939 года неожиданно за мной приехали из районного НКВД и увезли в Узунагач. Дома сделали обыск, забрали Коран, изданный в Казани в XIX веке, книгу, подаренную С.Сейфуллиным и другую литературу.
Неприятная весть быстро дошла до Жамбыла. Акын приехал в Узунагач на своей машине, не заходя в здание НКВД, стал стучать тростью по входной двери, вскоре вышли почти все сотрудники, которые находились в здании. Вышел и начальник. Очевидцы рассказывали мне, что акын ударил его тростью и потребовал, чтобы меня немедленно освободили. Начальник объяснил, что от моей супруги поступило заявление, что я веду игиозную пропаганду, храню мусульманскую литературу, и он вынужден был меня арестовать. Жамбыл попросил показать ему этот донос и здесь же его порвал. Меня освободили, лично в руки акына передали мои книги. Почти все эти книги я сохранил до сих пор.
Я понимал, что Жамбыл спас меня от большой беды. Ведь, кроме доноса, в руках сотрудников НКВД были и мои книги, среди них одна с автографом Сейфуллина.
Наш брак с Гульжахан стал невозможным.
Жамбыл сказал, что в Каргалах живут его близкие друзья Буйрекбай и Жамиля, и что я буду жить с ними. Вскоре в Каргалах я построил отдельный дом.
После начала Великой Отечественной войны отношение к религии началось меняться. Государство понимало, что в это сложное время народу не выстоять без поддержки Аллаха. У нас сформировалась группа, человек 250, беззаветно верующих. В группе были в основном жители сел Каргалы и Майбулак, но немало было представителей других населенных пунктов.
Активистами этой группы были Малсак Накысбекулы, Ыстыбай Кеншимулы, Сулеймен Турсынов, Кожамкул Бейсеуов, аксакалы Аббас, Сыдык, Сембай, Кожахмет, Жунус, Жайлау. Этих людей я очень любил. Они были людьми сильной воли, твердых убеждений, которые в страшные годы сталинских репрессий сохранили веру, открыто, не скрывая, выполняли все мусульманские обряды, собирались по пятницам. Мы, наверное, были ближе друг другу, чем родные братья.
Жамбыл часто посещал Каргалы и Майбулак, бывал в семьях этих людей, по-отечески относился к ним. Эти простые и добрые люди всегда чувствовали его поддержку.
В Каргалах находилась мечеть, построенная на средства волостного правителя Сата. После революции в здании располагалась школа. Акын, конечно, знал об этой мечети. Мы мечтали вновь там открыть мечеть. В 1943-1944 гг. Сталин ослабил давление на религию. В это время Жамбыл поехал в Алматы на прием к Ж.Шаяхметову и добился, чтобы мечеть открылась вновь. По его личной рекомендации первым имамом стал я. Эта была первая религиозная община, официально зарегистрированная на территории Казахстана. Уже после нас зарегистрировались мечети Алматы и Семея. На открытии был Жамбыл, он часто бывал и в последующем, совершал в ней жума-намаз. Надо открыто сказать, если бы не было Жамбыла - не было бы и мечети в Каргалах. В те годы на всей территории Казахстана действовало 7-8 мечетей.
Я хорошо помню кудай тамак, который дал Жамбыл перед отправкой Алгатая на фронт. Мы его все провожали в Алматы, куда он поехал на своей собственной лошади, чтобы сражаться на фронте в кавалерии Красной Армии.
В годы войны жырау тяжело переживал гибель сына Алгатая, многочисленные жертвы с нашей стороны. Тогда он написал, наверное, свои лучшие стихи, посвященные войне. Но это была лишь видимая сторона из жизни акына, обратная - он еще больше ушел в религию. Много молился, размышлял о жизни и смерти, о вечности. Подолгу рассказывал мне о своем детстве, отце Жабае.
Жамбыл, к сожалению, стал чаще болеть. Болезнь обострилась после весны 1945 года. В это время он часто мне говорил: «Когда я умру, обряд жаназы соверши ты. Я это сказал Ж.Шаяхметову, С. Муканову, близким родным».
Семнадцатого июня тяжело больного Жамбыла увезли в Алматы в больницу. 22 июня 1945 г. Жамбыл скончался. Эту тяжелую весть мне лично передал водитель Жамбыла Нагашыбек.
23-24 июня с акыном прощались в Алматы, в Театре оперы и балета.
24 июня, после обеда, тело жырау привезли в аул.
В тот же день вечером Сабит Муканов сказал мне: «Абеке, мы оба знаем, что Жамбыл завещал Вам совершить обряд жаназы. Выполните последнюю волю акына. Об этом знает Шаяхметов».
Во всем мне помогал известный религиозный деятель из Алматы Шарип кажы. Я присутствовал, когда сородичи обмывали тело акына.
Двадцать пятого июня в старом доме акына я тайно совершил обряд жаназы. При этом присутствовали Сабит Муканов, Калкаман Абдыкадыров, Гали Орманов, близкие родственники.
После похорон Коран на могиле акына первым прочитал Шарип кажы, я был вторым.
Тысячи людей провожали в последний путь акына, мы все прекрасно понимали, что хороним гордость и славу Казахстана.
Почти четверть века прошло после кончины Жамбыла, но боль до сих пор у меня не улеглась.
Я тогда прекрасно понимал, что в моей жизни начался новый этап. Мой ангел-хранитель ушел, а я остался со своими проблемами один.
Я молил Аллаха, чтобы он мне помог».
(Абдыкадыр Иминов, 28 февраля 1971 года, с.Каргалы, Жамбылский район).
Исмаилжан ИМИНОВ,
писатель-публицист,
Жамбылский район.
